Михаил Горбачёв: Лукашенко обратился к рабочим, я тоже так и делал. Но нужной поддержки не получилось

Политика
Михаил Горбачёв

Михаил Горбачёв

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич! Это Александр Гамов из «Комсомольской правды» побеспокоил.

— Привет.

— Как вы себя чувствуете?

— Неважно.

— Но голос у вас, — я не знаю, что вы с ним делаете, — голос у вас очень бодрый. Я стучу по деревяшке и по голове в таких случаях, чтобы не сглазить.

— Неважно, потому что обострилось все.

— Держитесь! Не буду вас долго занимать. Можно ли было сохранить Союз? Каким он был бы сейчас? Приближаются же августовские события, связанные с ГКЧП…

— Это требует еще анализа.

— До сих пор?

— Что произошло, какие вещи. Это еще требует анализа.

— Даже спустя годы мы не можем сказать, можно ли было сохранить Союз?

— Да.

— А если бы сохранили, каким бы он был?

— Я думаю, все началось с путча. Поэтому — куда вышло бы тогда, — я думаю, — что сложно (сейчас сказать.)

— Вы смотрите новости, что происходит в Белоруссии? Как вы это оцениваете?

— А вот два дня назад была одна оценка, а сейчас уже другая.

— А что изменилось?

— Молчу, да.

— А вот сейчас какая у вас оценка происходящего?

— Да я сейчас еще не располагаю всем необходимым. (Всей нужной информацией для оценки.) Читаю как раз газеты сегодняшние. Начались уже другие голоса. И особенно вот — раздел влияния на…

— Влияние из-за границы чувствуется?

— Да.

— Если бы СССР сохранили — с Горбачевым, без Горбачева, не важно, — он мог бы быть таким, как сейчас Белоруссия при Лукашенко? Говорят, что это Советский Союз в миниатюре. Осколок Советского Союза.

— Еще потребуется время разобраться. Не надо валить в кучу. Так что — вот так.

— Вы имеете в виду Белоруссию или Советский Союз?

— И то, и другое.

— Там забастовки, протестное движение. Некоторые сравнивают это с Советским Союзом, с событиями, которые были в 1990 году, в начале 1991-го. Вам это не напоминает то, что было в СССР?

— Да нет, я до такого анализа еще не дошел. Я ведь сейчас тоже в серьезной ситуации. (Речь о здоровье. — А. Г.)

А Лукашенко за поддержкой обратился к рабочим промышленных предприятий. Но, кажется, поздно. Так что, все надо разбирать еще. Не надо валить в кучу.

— Лукашенко надо было раньше обращаться к рабочим?

— Да. Так это — точка зрения…

— А Горбачев, когда возник ГКЧП, — не опоздал?

— Где, у нас, в Москве, в России? А мы все сделали для того, чтобы… Но ведь получилось так, что…

— Вы имеете в виду союзный договор?

Читать  "Кругом враги"?

— Компартия раскололась. Как — непонятно? Если ходили, ориентировали за то, чтобы Беловежье поддержать.

Лукашенко обратился к рабочим

Лукашенко обратился к рабочим

Фото: REUTERS

— Это — компартия?

— Оппозиция у Горбачева была другая уже.

— Вы о союзном договоре?

— Да. Он уже был опубликован даже. Это все надо разобрать. Я думаю, все это еще неясно.

— А Горбачева мы правильно оцениваем? Или ваше время еще не пришло?

— Я думаю, что нет.

— Когда мы поймем, кто такой Горбачев был для Советского Союза?

— Я, вообще говоря, не пойму, как можно Горбачева не поддержать? А тут путаница происходила.

— Может быть, вам тоже надо было к рабочим, к простым людям обратиться раньше еще?

— Да я-то вроде так и делал. Но нужной поддержки не получилось. А свалить на рабочих — это я не склонен.

— Вы сами из рабочих, точнее, из крестьян.

— Оттуда.

— Что дальше будет с Белоруссией, с союзом России и Белоруссии?

— Это будет зависеть от того, что у них будет происходить внутри.

— Россия все правильно делает?

— Да я не знаю даже, что она делает, а что – нет.

— Мы же укрепляли Союз. И дальше надо укреплять? Это же один народ.

— Не понял.

— Белорусы и россияне – это же один народ.

— Конечно. Я думаю, и те, и другие что-то не сделали вовремя.

— Вы имеете в виду — и власть?

— Я думаю, во всем предстоит разобраться и поставить точки на «i».

— Ясно, Михаил Сергеевич. Хватит мне, наверное, приставать?

— Нет, не ясно, а, наоборот, неясно! А ты говоришь – ясно.

— Я имею в виду, я понял вашу точку зрения.

— А точка зрения она тоже связана с тем, что еще предстоит во многом разобраться.

— Я с этим согласен абсолютно. И в Белоруссии, и в истории Советского Союза. Я правильно понял?

— Да.

— Мы правильно сделали, что осудили путчистов и ГКЧП?

— Думаю, что нет. (В смысле — дело не только в путчистах. — А.Г.) Это партия тут сыграла свою роль.

— То есть — их не надо было так строго судить?

— Я думаю, Горбачева подозревать вот в этом, в предательстве в каком-то или что-то, — нет.

— А вас мы никогда не подозревали в предательстве.

— А кого же?

— Я не знаю. Может быть, окружение. Некоторые на Яковлева кивают. Помните же.

— Ладно. Что мы будем с тобой гаданием заниматься, если не сделали то, что нужно было — по-настоящему. И той, и другой стороне.

— А вы о чем сейчас жалеете?

— Да много я о чем жалею.

Читать  В США начался общенациональный съезд Демократической партии

— Если говорить / о стране?

— Много (сожалений.) Я же ведь пошел на то, что оставил свой пост и ушел, но только чтобы избежать раскола и нашей внутренней войны.

— В принципе, вы этого добились. Крови-то не было.

— Крови не было, да. Это – да.

— И гражданской войны не было.

— Да, вот именно. Это – главное. Но не все это понимают.

— Если бы Горбачев насильно оставлял Прибалтику в Союзе, другие республики, я думаю, что крови много пролилось бы. Правильно же?

— Я сейчас не хочу сочинять то, что мы не сделали. Не могли сделать. Избавлялись от Горбачева. И его политики. А политика его была народная.

— Понятно, что мы понимали, что вы хотите добра. Так получилось. Что делать…

— Да. Значит, что-то недоделали и мы.

— Видимо, так Богом было определено.

— Ну, да. А теперь, когда вот так получилось, давайте будем на Бога валить.

— На Бога не надо валить.

— Вот в том-то… Ну, пока.

— Спасибо вам огромное.

— За что спасибо?

— За то, что вы есть. И за то, что я с вами разговариваю. И вы очень интересные мысли мне подали, я их обязательно использую в «Комсомольской правде».

— Я не ожидал от «Комсомольской правды», которая меня начала точить…

— Я вас никогда не ругал, вы же знаете. Александр Гамов всегда был вашим другом.

— Но «Комсомольская-то правда, Александр, последнее время ругала.

— У нас много разного народа есть. Но к моим материалам у вас претензий нету.

— Ну, ладно. Еще надо разбираться.

— Ладно, Михаил Сергеевич, не обижайтесь на «Комсомольскую правду». Ладно?

— Я ее выписываю, как выписывал. И я ее читаю, как читал.

— Вы сами нам дали свободу, вот мы ею пользуемся.

— Да, против того, — кто дал свободу.

— Иногда и так бывает.

— Это плохо получилось.

— О многом приходится жалеть. Но вы, главное, берегите себя. У вас голос бодрый. И вы мне — много интересных мыслей…

— У меня со здоровьем неважно.

— Ну, что делать. Но все равно вы боец.

— Я начинаю винить в первом случае возраст – 89, это чего-нибудь значит.

— Конечно.

— Поэтому не будем валить…

— У вас большая пачка газет сейчас перед вами?

— Все есть у меня. Я 12 газет читаю каждый день.

— Ой, ужас какой! А книги какие читаете?

— Свои.

— Книги Горбачева? Я бы тоже так делал. А еще вопрос, по телевизору что смотрите? Новости или что?

— Да вообще стараюсь увидеть реальность.

— Вы видите реальность?

Читать  Серуканов: Запад делает из Навального «второго Скрипаля» для новых санкций

— Нет. Не у всех она есть. Очень много через интернет пропихивается того, что…

— А вы знаете, что в интернете идет?

— Конечно.

— Вам кто рассказывает?

— Да у меня есть, кому рассказывать.

— Вы заметили, что про Горбачева в последние месяцы мало кто плохо говорит?

— Я думаю, что начинают разбираться. А я даю материалы всем. И печатаю то, что, так сказать, — точку зрения Горбачева (представляет). Она была и осталась.

— Вот я ее тоже излагаю. Мы и по радио тоже передадим. Скажите, кто вам из близких звонит? Дочь звонит часто?

— Да. Постоянный разговор.

— Внучка?

— Ну, внучка меньше. Она — через мать (все передаёт)

— Чего дочь говорит?

— Держаться.

— Правильно. Она — правильно. Она очень на Раису Максимовну похожа.

— Очень.

— Поэтому слушайте дочь, слушайте нас. И много друзей звонит?

— Нет.

— Вы не одинокий человек сейчас?

— Нет.

— То есть остались люди, которые вам звонят. В том числе и «Комсомолка» пристает с вопросами. Правильно?

— Ну, людей немало, среди родственников – они все были и есть, и остаются. Обсуждаем кое-что, говорим. А среди друзей – неожиданных… Много.

— Из-за рубежа много вам звонят?

— Нет. Но… Связь есть. Я много даю интервью.

— Это мы знаем. Как — вам? Кто в Америке победит? Трамп или Байден?

— Я не могу сейчас сказать, потому что одно дело – желание, что бы я хотел, и другое – реальность. Я думаю, пока сложная ситуация там.

— Как вы оцениваете, что мы с коронавирусом… что мы коронавирус в России победили? Мы молодцы?

— Да. Да.

— Как вы оцениваете усилия наших медиков, которые стали героями?

— Да я думаю, все, кто занял позицию убедительную, народную такую, а не просто обслуживать точки зрения начальства какого-то — молодцы.

— Понял, Михаил Сергеевич. Как вы питаетесь? У вас все есть? Все хорошо?

— У меня проблемы нет.

— Кормят — все нормально?

— Я 30 килограмм потерял веса.

— Я знаю, вы мне говорили. А аппетит как?

— Аппетита нету.

— Вы уж постарайтесь, Михаил Сергеевич. Ладно?

— Да. Да. Я это делаю.

— Вы держитесь, ладно?

— Договорились.

— Вы – Горбачев. Поэтому вы держитесь.

— Да. Сейчас много еще готовится мною на выход вещей серьезных.

— Книги, статьи?

— Книги.

— Когда выйдут?

— Скоро.

— И о чем они будут?

— Правды…

— Здорово. Вам что-то принести в больницу?

— Нет.

— Понятно.

— Пока.

— Обнимаю вас. И будет хороший материал о вас. До свидания.

Источник: https://www.kp.ru/daily/217170/4272467/

Оцените статью
Pro-Вести - информационный портал